Оглянись, мой милый ангел, видишь - скорбная примета поспешает многоточьем потревоженного блика из случайного приюта ускользающего лета, на асфальте темно-сером рассыпаясь многолико. Видишь, ровная дорога, по чьему-то наущенью, переходит в грунтовую колею не для обгона, и клубится ежевичник, тормозя перемещенье в приглушенном перепеве комариного трезвона. Видишь, дом за поворотом - это место для тревоги, винторуки, винтокрылы, вьются белые ступени, на светящемся газоне балерины-недотроги чуть замедленно кружатся, не отбрасывая тени. Льется занавес мелодий, упоителен и сладок, даровитый композитор бередит благоуханье и выискивает ноты в скользком царстве алых складок, все заметнее пьянея от неровного дыханья. Раздавая опахала, ходят ласковые слуги, слепо щурятся глазницы из темниц оторопелых, аромат совокупленья, безучастный и упругий, глушит запахи свиданий - прошлогодних, перепрелых. Это место для утраты. Милый ангел, где ты, где ты? Шепот мечется по кругу, неудачлив в откровеньи, смутно грезится прохлада, и струится из манжеты чье-то тонкое запястье, торопя прикосновенье. Слепит музыка, и кто-то, не снимающий перчаток, у игрушечного пляжа нагибается к настилу и целует осторожно очень четкий отпечаток, нашей жалобной тревоге улыбаясь через силу. В тень запущенного сада ставят мебель дорогую. На крыльцо выносят краски и раскрашивают лица. Беспокойная старуха водит девочку нагую по расцвеченному следу легконогой колесницы. Звездочет скликает точки в небесах за облаками. Кто достоин вечной жизни? Под прожектором лиловым чья-то ломкая фигура потрясает кулаками, обращаясь к неподкупным, недоверчивым, суровым. Отзовись, мой милый ангел - я кричу, уже не зная, что спросить у звездочета... Слепит музыка беспечно, и несется колесница, невесомая, резная, от меня по бездорожью. - Равнодушно. Безупречно. 1992